Сёстры бегают, сёстры мечутся –
белый смерч.
Восемь мальчиков, восемь физиков
едут в смерть.
Ночь под морфием. Две под морфием.
В забытьи.
Койки мягкие, койки белые,
как лари…
Я не знаю, кто эти строчки написал. И не могу сказать, что они были широко известными, что их пели или читали у ночных костров над среднерусскими речками. Мне их спели под гитару один-единственный раз в жизни. Но они были. Они присутствовали в моей, да и в твоей жизни не столько как стихи, сколько как переданные этими стихами не раз испытанные чувства и переживания. Живые, житейские, не надуманные литературные, почти что и без экстрима.
Просто так уж была устроена лучшая часть нашего общества: если пришла общая беда, будьте добры, – добровольцы, три шага вперед! И они всегда находились, делали эти три шага, и еще сто восемь, и закрывали собой… Их ждали, их очень ждали – “Мы вас ждем – торопите коней! В добрый час, в добрый час, в добрый час! Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины…”, – но далеко не всегда они возвращались обратно.