Харьковский лесоповал

ПРОТИВОСТОЯНИЕ



Случается, что демонстрацию разгоняет полиция/милиция. К сожалению, но обыденно.

В Интернете появилось описание несколько другой ситуации: “Зелёные” бастуют против вырубки леса, милиция их отгоняет, защищая вырубающих. Что же необычного?

Кроме милиции присутствует некая частная служба безопасности. Чем она занята? Оказывется, ворует под шумок фотоаппаратуру у демонстрантов.

Ну, плохо, ну, да. Наверное, отсталая, коррумпированная страна. Предположим, так и есть.

Но вот что хуже: под защитой обеих служб, то-есть, прямо скажем, с их одобрения, рабочий направляет падающее дерево прямо на злостного протестанта, привязавшегося к другому из запланированных к уничтожению деревьев. Не случайно, а планомерно и последовательно. И добивается своего – человек ранен.

Дальше что? То, что и должно быть: Скорую Помощь не пропускают к раненому!

Ну, хорошо, но, слава Богу, не убитому! Это – правда.

Расследования, конечно, не было? Вы угадали.

Паршивая история, но дело не только в этом. Сейчас много обсуждений о зверствах фашизма, которые, оказывается, не фашисты совершали, а мирные до того соседи, которые воспользовались ситуацией дозволенности зверств. Так это же и есть тот рабочий, умело направлявший падающее дерево на привязанного человека! Возможность появилась: милиция – за, человек сам привязался, ответственности, вроде, нет, вперёд убивать! На видео записи хорошо слышны крики: “– Убийцы!”

Такой “рабочий” должен отвечать лично за попытку убийства и ранение человека.

Руководство акцией и абсолютно неумелая организация правоохранительных сил, тоже – отдельно и тоже лично должны отвечать, иначе уроки мировой войны и процессы над, якобы, простыми исполнителями приказов, убивавшими в концлагерях и просто на улицах, окажутся бессмысленными.

Дело происходит в одном из наиболее культурных промышленных и научных центров Украины, в городе Харькове. Не при строительстве атомной станции, а при прокладке дороги через наибольшую в городе парковую зону, которую создали в тридцатые годы прошлого столетия школьники и студенты города. Можно не сомневаться, что и атомную станцию “Харьковбыль” такими методами можно построить, сколько бы харьковчане не возражали бы. Хотя в мире остановлены не одна готовая огромной стоимости атомная станция только по несогласию на то населения.

Описание и видеозапись харьковского противостояния находятся на сайтах:

http://glavnoe.ua/video/v453 – Эпизод с рушащимся на человека деревом.

http://glavnoe.ua/video/v454 – “Правозащитники в шоке”.

http://glavnoe.ua/video/v449 – “Бандиты строят”.

http://cripo.com.ua/?sect_id=5&aid=94366 – текст и фотографии.

На сайте http://glavnoe.ua/votes/v2?newsid=51800#formplace можете поставить подпись в поддержку референдума о проекте новой дороги.

Считаю необходимым начать новую инициативу в этом противостоянии по расследованию действий лесорубов, охранников и милиции, связанных с физической опасностью жизни людей.



Виктор Вадимов, Калифорния, родился и вырос в Харькове, vadimov.victor@gmail.com

Капелланы, вперед!

Свято место

До чего ж, все-таки, точна поговорка: «свято место пусто не бывает». Был, например, в Советской Армии институт политруков. Замполитов и т.д. Тех самых, которым говорили: «Вам, товарищ капитан, просто. Рот закрыл – и рабочее место убрано». Казалось, - ушел навсегда? Не тут-то было…
 
Год-два назад пресс-служба Минобороны сообщила о том, что Министерство обороны и представители семи церквей и религиозных организаций договорились о пастырской опеке над военнослужащими Вооруженных сил.

Минобороны и официальные представители Украинской православной церкви (Московский патриархат), Украинской православной церкви Киевского патриархата, Украинской греко-католической церкви, Римской католической церкви, Украинской автокефальной православной церкви, Всеукраинского союза объединений евангельских христиан-баптистов и Духовного управления мусульман Украины подписали соответствующий меморандум.
 
Этим меморандумом предусматривалось создать Совет по делам пастырской опеки над военнослужащими ВС, как консультативно-совещательный орган при оборонном ведомстве. Заключая меморандум, Министерство обороны преследовало (или говорило, что преследует) цель «поэтапно внедрить в Вооруженных силах эффективную систему пастырской опеки и создать институт военного духовенства (капелланов)». Ну, и тут же – дефиниция: военное духовенство - священнослужители, приписанные непосредственно к воинским частям для удовлетворения духовных потребностей военнослужащих. 
 
А как быть с тем, что у нас одних только православных церквей три (!), да католики, да греко-католики, а там и вовсе нехристианские конфессии… От каждой церкви по посланцу Божьему? И как это, спрашивается, все эти шаманы будут по очереди камлать, или станут совместной молитвой солдатикам чакры оттопыривать?
 
Сначала казалось, что это “божественное начинание” связано исключительно с президентством В. Ющенко, с его демонстративной набожностью, и уйдет вместе с ним. Ан нет! Дело движется, последние новости читать вот здесь: http://www.mignews.com.ua/ru/articles/28257.html. В том, что в свое время ксёндзы хорошо за пана Козлевича взялись, нет ничего удивительного, у Козлевича хоть “Антилопа гну” была, – завидное богатство, – а чего они прицепились к украинскому Президенту?? Или между Андреевичем и Федоровичем и впрямь разница невелика?

Читаешь и чувствуешь что-то до боли знакомое, и, уже держась за живот от хохота, вспоминаешь: как же, как же! Фельдкурат Отто Кац – один из колоритнейших персонажей Ярослава Гашека, «приписанный» к части как раз для удовлетворения «духовных потребностей» солдатиков Франца-Иосифа! Как раз оттуда – из тех мест и из той эпохи – идет к нам из-за Карпат, подзадержавшись и размножившись там, «великая культура» покойной Австро-Венгрии, насаждавшаяся ушедшей властью через бандеровскую украинизацию. Присмотримся к ней, ведь «Бравый солдат», можно сказать - зарисовка с натуры.

Вот бессмертный фельдкурат читает проповедь в гарнизонной тюрьме:

«...Тернистый путь греха – это, болваны вы этакие, путь борьбы с пороками. Вы, блудные сыны, предпочитающие валяться в одиночках, вместо того чтобы вернуться к отцу нашему, обратите взоры ваши к небесам и победите. Мир снизойдет в ваши души, хулиганы... Я просил бы там, сзади, не фыркать! Вы не жеребцы и не в стойлах находитесь, а в храме божьем. Обращаю на это ваше внимание, голубчики... Так где бишь я остановился? Ja, liber den Seelenfrieden, sehr gut!/ Да, насчет мира душевного, очень хорошо! (нем.)/ Помните, скоты, что вы люди и должны сквозь темный мрак действительности устремить взоры в беспредельный простор вечности и постичь, что все здесь тленно и недолговечно и что только один бог вечен. Sehr gut, nicht wahr, meine Herren?/ Очень хорошо, не правда ли, господа? (нем.)/ А если вы воображаете, что я буду денно и нощно за вас молиться, чтобы милосердный бог, болваны, вдохнул свою душу в ваши застывшие сердца и святой своею милостью уничтожил беззакония ваши, принял бы вас в лоно свое навеки, и во веки веков не оставлял своею милостью вас, подлецов, то вы жестоко ошибаетесь! Я вас в обитель рая вводить не намерен... Ведь вы же солдаты, а не какие-нибудь балбесы штатские, и вести себя должны, как полагается солдатам, хотя бы и в церкви. Займитесь, черт побери, поисками бога, а вшей будете искать дома! На этом, хулиганье, я кончил и требую, чтобы во время обедни вы вели себя прилично, а не как прошлый раз, когда в задних рядах казенное белье обменивали на хлеб и лопали этот хлеб при возношении святых даров… Ну, а теперь, подлецы, можете идти домой. Конец. Я заметил, что вы не проявляете той набожности, которую подобало бы проявить в церкви перед святым алтарем. Хулиганы! Перед лицом всевышнего вы не стыдитесь громко смеяться и кашлять, харкать и шаркать ногами... даже при мне, хотя я здесь вместо девы Марии, Иисуса Христа и бога отца, болваны! Если это повторится впредь, то я с вами расправлюсь как следует. Вы будете знать, что существует не только тот ад, о котором я вам позапрошлый раз говорил в проповеди, но и ад земной! Может быть, от первого вы и спасетесь, но от второго вы у меня не отвертитесь. Abtreten!».

В каждой профессии есть определенная житейская философия, служащая оправданием ей. Есть она и в профессии фельдкурата (пардон, - капеллана). Ей можно следовать с разной степенью лицемерия, но, как следует из диалога двух фельдкуратов, просвечивает она всегда:

- Вы не верите в непорочное зачатие девы Марии, не верите, что палец святого Ионна Крестителя, хранящийся у пиаристов, подлинный? Да вы вообще-то верите в бога? А если не верите, то почему вы фельдкурат?

- Дорогой коллега,- ответил Кац, снисходительно похлопав его по спине,- пока государство признает, что солдаты, идущие умирать, нуждаются в благословении божьем, должность фельдкурата является прилично оплачиваемым и не слишком утомительным занятием. Мне это больше по душе, чем бегать по плацу и ходить на маневры. Раньше я получал приказы от начальства, а теперь делаю что хочу. Я являюсь представителем того, кто не существует, и сам играю роль бога. Не захочу кому-нибудь отпустить грехи – и не отпущу, хотя бы меня на коленях просили. Впрочем, таких нашлось бы чертовски мало.

- А я люблю господа бога, - промолвил набожный фельдкурат, начиная икать,- очень люблю!.. Дайте мне немного вина. Я господа бога уважаю,- продолжал он. - Очень, очень уважаю и чту. Никого так не уважаю, как его!

Он стукнул кулаком по столу так, что бутылки подскочили».

Если же вернуться к параллели с политруками, положение капелланов куда лучше. Они ведь даже в страшном сне не смогут услышать приказ «Капелланы, вперед!!»

Аминь.

Тэги: Бог, посланец Божий, капеллан, фельдкурат, бутылка

Старый мир

"Никогда не было, чтоб никак не было - всегда как-нибудь да было." – Бравый солдат Швейк. 

В давние времена проблема старости решалась в Японии просто. Когда кто-то из родителей дряхлел настолько, что уже не мог обеспечить себя своим трудом, сын сажал его в тележку и отвозил в горы, в место, предназначенной для этого местными традициями. Там он устраивал отца или мать поудобнее, прощался и возвращался домой, оставив старика умирать от голода. Так кончалась у японцев "счастливая старость".

Конечно, такие крайние формы разрешения социальных проблем (в Китае, например, посещавших его европейцев еще в начале ХХ века приводили в ужас колодцы в деревнях, в которые сбрасывали нежеланных новорожденных девочек) были обусловлены не столько, скажем так, отсутствием сентиментальности, сколько низкой производительностью труда.

Зарождение "японского экономического чуда" относится к 50-м годам прошлого века, его пик - начало 60-х, а спустя 10 лет началось торможение.

Бурный экономический рост сопровождался ростом благосостояния японских семей, давшим совместно с национальными традициями интересный эффект. Неженатый японец (незамужняя японка) тридиционно – и до старости ребенок, живущий под родительской крышей, пользующийся родительским покровительством и кошельком. (И у нас когда-то бытовала шуточная пословица: плохи родители, которые внуков до старости не докормят). А женитьба или замужество обязательно означает уход из-под родительской крыши под свою собственную и переход из категории опекаемых в категорию опекающих.

Вот и не стремились молодые японцы обзаводиться семьями, предпочитая жизнь с более богатыми родителями. И высокий песионный возраст в Японии (70 лет) - свидетельство не только большой продолжительности жизни, но и старения нации.

А дальше началась стагнация в экономике, иметь детей стало по настоящему дорого. Поэтому в среднем в Японии рождается 1,39 ребенка на семью, что не обеспечивает даже простого вопроизводства населения. Причем этот показатель не проявляет никакой тенденции к росту, скорее наоборот. Сегодня пальцев не хватит, чтобы сосчитать серьезнейшие проблемы японской экономики, которые требуют скорейшего разрешения. Но кризис рождаемости - это настоящая экономическая бомба с часовым механизмом. Так называемая демографическая пирамида угрожает опрокинуться, и на ее вершине окажется не работающее население, а неуклонно растущая масса пенсионеров. Это самая серьезная долгосрочная проблема, стоящая перед японской экономикой.

В попытках повернуть русло демографического кризиса вспять, правительство Японии обратилось к молодым гражданам с призывом рожать больше детей и уделять меньше внимания карьерным вопросам. Оно принимает меры, направленные на преодоление демографического кризиса. Среди них: сокращение числа рабочих часов для того, чтобы японцы имели больше времени на личную жизнь, и введение на предприятиях специальных программ поддержки семейных сотрудников (так сказать, компенсации за утрату родительского кошелька). Но повышать пенсионный возраст все-таки не решается.

Иное дело - Европа, перед которой стоят те же проблемы.

В середине прошлого века на одного европейского пенсионера приходилось четыре полноценных работника. Сегодня их - двое, а через 20 лет более чем на одного кормильца пенсионер рассчитывать не сможет. Надежды на приток молодых иммигрантов оказались иллюзорными. Они приезжают, но... не для того, чтобы работать.

И выход из этой ситуации европейские правительства видят только один - повышать пенсионный возраст. В частности, несколько лет тому назад французское правительство Жан-Пьера Рафаррена предупредило своих граждан, что если пенсионную реформу не провести немедленно, то страна может оказаться на грани банкротства из-за старения нации. А поскольку немедленно - это значит прямо сейчас, правительство захотело, чтобы французские госслужащие, желающие получать пенсию в полном объеме, работали на два с половиной года дольше, чем сейчас, т.е. до 60 лет. Одновременно повышаются и размеры пенсий.

Но, несмотря на столь мягкий характер грядущей реформы, она вызвала бурю протестов: остановку общественного транспорта, парлизованного всеобщей забастовкой госслужащих, к которым присоединились и школьные учителя. Парижское метро прекратило работу почти полностью, на городских маршрутах осталась едва пятая часть автобусов. Поэтому многие горожане, не рискуя застрять в пробках, добирались на работу пешком или на велосипеде, а наиболее "отвязанные" - даже на роликовых коньках. "Транспортный паралич" охватил еще 80 крупнейших городов страны.

О грядущей реформе пенсионной системы объявило и правительство Австрии, получив тот же отклик населения с той только разницей, что здесь лидерами забастовочной борьбы стали не госслужащие, а школьные учителя. Французские профсоюзы, мнения в которых в вопросе о правительственной реформе государственной пенсионной системы разделились, организовали волну забастовок, которая больше всего затронула системы электроснабжения, образования и медицинского обслуживания. К забастовке присоединились три четверти преподавателей начальной школы и яслей, а также 60% учителей средней школы.

Ничуть не лучше демографическая ситуация и "на просторах Родины чудесной". Население РФ каждый год становится, несмотря на постоянную миграцию из других стран СНГ, на 800-900 тыс. меньше. Демографические прогнозы на 2010-2050 годы сродни уже не угрозам, а катастрофам: прогнозируется падение численности населения до 120-130 млн. человек. При этом под вопросом окажется даже способность России обеспечить полноценную защиту своей государственной границы.

Украина... Кравчук принял Украину 52-миллионной, а по данным последней переписи численность ее населения упала ниже отметки 49 млн., а новейшая статистика (не говоря уже о прогнозах) дает еще более низкие величины. Есть и у нас желающие повысить пенсионный возраст, но... Взял я несколько лет назад в руки выпускной альбом и стал его рассматривать, поочередно вспоминая всех своих однокурсников. И обнаружил, что чуть ли не половины из них уже нет в живых. Многие умерли до 60, причем мы не относимся к группам риска и т.д. Так вот, возникает вопрос: а какой (пусть даже и без сантиментов) смысл поднимать пенсионный возраст в стране, в которой граждане и до нынешнего не доживают? 

Можно, конечно, отчасти утешиться тем, что в такой ситуации включаются в игру факторы естественного отбора, повышающие качество популяции, но как-то это, знаете… Ведь не о свиньях речь идет. Однако же ясно, что уровень наших “гуманистических идеалов” испытывает на себе давление, направленное в сторону отката. Наверное, и время отката тоже наступит – не будем прятать голову в песок. Вопрос лишь в том, до какого уровня будем скатываться. 

Тэги: старость, пенсия, демография, гуманность 

6 июня - день журналиста

Национальные особенности сбора информации

«Каждый человек имеет право собирать, накапливать, хранить и распространять…» А я – даже не каждый. Я – журналист. Для меня это – профессия и огромный кусок жизни, которую я живу уже седьмой десяток лет. 

Задание редакции предельно просто: стало известно, что 132 школа меняет прописку и переезжает в другое помещение. Надо выяснить – в связи с чем? Потому что «в народе» ходят две версии. Согласно одной, в связи с тем, что школьное здание нуждается в капитальном ремонте, согласно второй – оно продается. А вот здесь уже могут и должны возникать вопросы.

Директор в школе, но на месте ее нет и вообще сейчас обеденный перерыв. Мне показывают дверь кабинета завуча, Ирины Сергеевны. Ирина Сергеевна внимательно изучает мои документы, возвращает их и спрашивает, что меня интересует. Формулирую. А в ответ слышу, что отвечать на мои вопросы она не будет, потому что не имеет на это полномочий.

- Неужели для разговора с журналистом требуются какие-то полномочия?

- Конечно. Обратитесь к директору, она где-то в школе…

- Скажите, а можно узнать вашу фамилию?

- Нет, нельзя.

Обращаю внимание на последовательность событий: сначала она узнает, о чем пойдет речь, и только потом отказывается разговаривать. Отсюда делаю вывод – очень может быть, что на другую тему она бы с удовольствием поговорила, а эта тема, возможно, запретна. И уже вслед слышу:

- И вообще, почему вы не спросили разрешения включить диктофон? Это же неэтично.

Честно говоря, я мог бы и не вынимать диктофон из кармана – он достаточно чувствителен, но тогда я действительно переживал бы некоторые этические неудобства.

На одной из дверей второго этажа табличка «Директор». Из-за двери – голос женщины, разговаривающей по телефону. Стучу. Еще стучу. Дергаю дверь. Она заперта. Как потом выяснилось, к директору заходят не через эту дверь, через соседнюю. Но в тот момент я думаю, что Ирина Сергеевна позвонила Нине Михайловне и Нина Михайловна заперлась в кабинете от настырного пацана-журналюги. Почему? Ничего не понимая, убираюсь восвояси.

Дело было в пятницу, а в понедельник я снова в школе. Но на сей раз решаю действовать иначе. Подходя к школе, вижу, как милая интеллигентная женщина выходит из… Ага!

- Скажите, пожалуйста, вы здесь работаете?

- Да. 

- Видите ли,.. я хотел с 1 сентября перевести сюда сына-десятикласника, да услышал, что школа куда-то переезжает…

- О, да! Очень далеко переезжает! Аж на другую сторону проспекта Ленина. Мы будем временно располагаться в помещении учебно-производственного комбината. Это здесь же на Новгородской, но по другую сторону проспекта примерно на таком же расстоянии… А в нашем здании будет капитальный ремонт.

Ну вот, - думаю с облегчением, - как все просто. И уже только для очистки совести снова поднимаюсь на второй этаж.

- Вход рядом, - гворит кто-то за моей спиной, увидев, как я пытаюсь пройти сквозь дверь с табличкой.

Но Нина Михайловна даже в документы мои заглянуть не хочет, потому что не собиратся давать мне никаких интервью.

- Идите в районо и там спрашивайте все, что вас интересует.

Я обиделся. За многие годы журналистской и всякой другой работы я встречался с очень многими и очень разными людьми. Среди них были и те, кто несет на себе отпечаток мировой известности, и безвестные скромные пенсионеры. Амбициозные политики и рядовые чиновники. Но никто из них не разговаривал со мной так недружелюбно, так неприязненно и почти грубо.

- Нина Михайловна, а фамилию вашу можно узнать?

- Там и фамилию мою спросите. Ведь вы готовились к этому визиту…

Мне ничего не остается, кроме как ретироваться, унося в душе крайне неприятный осадок.

Впрочем… «Стоп, стоп, стоп! ГОТОВИЛСЯ К ЭТОМУ ВИЗИТУ?.. Т.е. с кем-то встречался, может, знакомился с какими-то документами, что-то разузнал (а уж фамилию – тем более, а теперь «ваньку валяю»), получил какую-то предварительную (предвзятую?) информацию, какие-то инструкции (например, по чьей-то целенаправленной дискредитации?) и потому являюсь опасным собеседником, от которого лучше держаться подальше?..»

Но все эти рассуждения в духе Штирлица приходят в голову много позже, когда я уже сижу за компьютером. Я так и не узнал, продается школьное здание или ремонтируется? Или оно будет заминировано и взорвано? Или сдано в аренду Бен-Ладену? Если оно ремонтируется, почему школьные должностные лица не желают дать такую информацию прессе? Почему Ирина Сергеевна (школьное должностное лицо) убеждена в том, что на разговор с журналистом у нее нет «полномочий»? Или «образование» - это зона особой склочности, в которой все бояться всех? Или все же есть здесь какая-то, может быть, даже для кого-то опасная, интрига? Ведь, если представляющее школу официальное лицо столь явно не хочет (ведь оно за свои слова отвечает!) подтвердить версию, которая свободно гуляет по улице или предложить иную, то… Не вправе ли я предположить в этой ситуации, что здесь не все чисто и чье-то, как говорится рыло (не думаю, что работников школы) в каком-то пуху?

Во всяком случае, идти в районо я уже не хочу. А вдруг меня там встретят автоматными очередями? Или после моего визита найдут чей-то труп в подъезде…

2004 год

Тэги: журналист, директор, диктофон, информация, отказ

 

К вопросу о золоте гетмана Полуботка.

  Осенние прогулки с Арнольдом Гугелем и без

В то время, когда ранняя осень постепенно переходит в позднюю, в аллее на ул. 23 Августа гулко падают каштаны, выкатывая на асфальт коричневый глянец плодов и слепя белым бархатом только что треснувшей кожуры. На этой улице стоят дома-"свечки", в одном из которых работает старший научный сотрудник Украинского института социально-экономического моделирования Арнольд Семенович Гугель. Ни пропусков, ни табельного учета, ни даже начальника в радиусе 600 километров. Для думающего человека - не жизнь, а малина. Из окон арендованной квартиры виден тесный двор, кусок аллеи и крыши магазинов, тянущихся вдоль первых этажей <свечек>.Отсюда мы спускаемся вниз и неторопливо идем вдоль аллеи к остановке троллейбуса. И много во время этих прогулок говорено...

Существует давний спор - не между мною и Гугелем, упаси Бог, - он существует вообще, - давний, застарелый, - философский спор между идеализмом и материализмом: что, значит, чем определяется - сознание материей, или материя сознанием? Существует ли этот штабель кирпича независимо от меня или же он умрет вместе со мной? Глуповатость такой постановки вопроса хорошо проэксплуатирована практикой преподавания марксизма-ленинизма, хотя на самом деле он отнюдь не так глуп и отнюдь не так ясен.

Один и тот же ответ на один и тот же вполне осмысленный вопрос может быть вполне правильным в некотором простом частном случае и абсолютно неверным в более сложном и общем. Тот, кто хотя бы слегка знаком с математикой, без труда соберет целую коллекцию подтверждающих этот тезис примеров.

- Эк-к-а, куда вас заносит! - возмутится иной читатель, - страна голодает, а он, любезный, выпендривается! Его, видите ли, интересует, что было раньше: курица или яйцо! Возмутительно!

И все же, при кажущейся академичности, вопрос имеет глубочайший практический смысл. Потому что, по сути дела, это вопрос о том, чего же нам не хватает для того, чтобы перейти из состояния безнадежного падения в состояние более стабильное, в современной терминологии обозначаемое как "устойчивое развитие": денег? знаний? технологий? квалификации работников? Или чего-то другого - каких-то нетехнических умений, скажем, умения себя вести? Тратить деньги? Определенных представлений о собственной роли и месте в мире? Умения грести все под себя или снимать для ближнего последнюю рубашку? Отдавать приоритет трезвому расчету, или, наоборот, интуиции и эмоциям? Допустим, удастся вытащить из английских банков легендарное золото гетмана Полуботка - поможет оно нам? Или - как мертвому припарки? Допустим, появятся здесь какие-то - с Марса, что ли, или из Америки. Пожалеют нас, бедных, поправят тут все, оснастят, запустят, скажут: "Живите ребята, Бог с вами, ничего вы нам не должны." Что - заживем припеваючи, двинемся вперед к новым горизонтам - или вернемся к прежнему своему свинству?
  * * *
Глядя на другие страны и народы, довольно естественно думать, что все они существуют как бы параллельно, но присмотревшись внимательно, начинаешь замечать и черты антипараллельности. Я не говорю о сравнении или несравненности таких явлений, как Европа и Азия. Но давайте посмотрим на две Америки - Южную и Северную. Испанцы, первыми придя в Америку, захватили самые богатые ее земли и несметные сокровища индейцев. Но они не сумели продуктивно использовать это богатство, потому что для них было важно лишь "право первой ночи", и они воспользовались им в полной мере, разграбив страну и оставив потомкам такой менталитет, что Латинская Америка - по сей день - котел страстей, в котором не сварилось ничего самодостаточного, что могло бы послужить воодушевляющим примером для других. В то же время англосаксы, осваивавшие бедные северные земли, добились выдающихся успехов, ибо их вело не стремление поживиться за чужой счет (хотя они занимались и этим, но не это было их главным мотивом), а желание построить в Новом Свете свой новый дом.

На моем столе стоит настольная лампа. В ее нити накала множество электронов движется со скоростями в тысячи километров в секунду. Но лампа не светит, потому что это движение хаотично и для каждого электрона, движущегося "туда", найдется другой электрон, движущийся "обратно" с точно такой же скоростью. Когда же я нажимаю на кнопку выключателя, на этот хаос накладывается некоторый порядок - к скорости каждого электрона прибавляются крошечные добавки всего в несколько миллиметров в секунду, но все направленные в одну сторону. Этих добавок достаточно, чтобы возникло мощное явление - электрический ток - и "ничего не делавшие" прежде электроны стали вращать роторы электродвигателей, обогревать и освещать жилища.

Нечто подобное происходит и с людьми: малые, но сходные по направленности сдвиги в их личных устремлениях выливаются в грандиозные исторические процессы.

Я "сотрясаю устои". Наверное, я делаю это нагло и самоуверенно, ибо если мои познания в экономике нельзя назвать систематическими, так же, впрочем, как и в социологии, то Гугель - профессионал, причем в экономике - профессионал высокого класса.

- Я думаю, что все-таки экономика определяет... - говорит он, протягивая руку для прощания и готовясь войти в троллейбус, - хотя и не могу отрицать, что на ее развитие могут влиять моральные и этические факторы.

  * * *
К этому разговору он через время возвращается сам.

- Знаете, по поводу испанцев Вы, наверное, отчасти правы. Конечно, все это не имеет отношения к их личностным качествам, но должен заметить, что они не только ничего привлекательного не оставили в колониях, но, разграбив континент, не смогли на эти деньги и в метрополии сделать ничего достойного. Хотя награбили, конечно, много. Когда-то мне приходилось читать в марксистской литературе рассуждения о том, что вот, мол, приток золота из Южной Америки дал сильный толчок развитию капитализма в Европе. Но непосредственные экономические следствия притока больших количеств золота из Америки в Европу в связи с испанскими завоеваниями были другими. В течение 25 лет активного ввоза этого золота цены в Европе поднялись в несколько раз. Капитализма тогда, конечно, не существовало, но какая-то экономика все-таки была. И она ответила на прирост денежной массы, не сопровождавшийся адекватным ростом производства, точно так же, как ответила бы современная экономика - инфляцией и ростом цен. Так что, если оно и сыграло какую-то роль в становлении капитализма, то вовсе не там, где оно появилось в первую очередь и не тогда, а спустя много лет, дойдя до Фландрии, Голландии - до протестантских стран Северной Европы. Наверное, действительно не в золоте дело, а если быть более точным - не только в нем... Между прочим, на этот счет были какие-то мысли у Александра Сергеевича Пушкина. Помните, что он написал о Евгении Онегине?  

...Бранил Гомера, Феокрита,
Зато читал Адама Смита
И был глубокий эконом --
То есть, умел судить о том,
Как государство богатеет,
И чем живет, и почему
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет...

Деньги нужны, конечно, но не как богатство, хотя и эту функцию они с успехом выполняют, а как средство, обслуживающее <правильный> - в некотором смысле - товарообмен. Когда же на них начинают смотреть лишь как на богатство, как на орудие удовлетворения прихотей и капризов, они перестают быть капиталом и теряют свою производительную силу.

В молодости (к сожалению, тоже постепенно становящейся "лица необщим выраженьем") - не страстью, правда, но любовью был для меня туризм. Конечно, были и люди, компанию которых я предпочитал, но не могу сказать, чтобы я жестко следовал своим предпочтениям - компании бывали всякие. Я не хочу сказать, что были плохие и хорошие. Плохих не было. Просто хорошие были разные. Бывали компании веселые, остроумные, но... совершенно разгильдяйские:

- Валера, ты случайно не положил утром мой топор к себе в рюкзак?

- Что ты, Виталик, разве я похож на человека, который способен взять в свой рюкзак чужую тяжелую вещь?

Все хохочут. Но топора нет, и в оставшиеся до конца похода дни нам придется обходиться без этой, хотя и тяжелой, но нужной вещи. Такие уж, по преимуществу, люди подобрались - они живут в соответствии с принципом: <поменьше требуй от себя и от других - и тогда всегда всем будешь доволен>. И все же, несмотря на остроумие и интеллект этих ребят, несмотря на обилие вместе полученных впечатлений, я не хотел бы оказаться с ними в ситуации, по настоящему экстремальной, но именно они как раз и предрасположены к попаданию в них. Из походов в таких коллективах всегда возвращаешься с каким-нибудь материальным ущербом: маленьким, смешным, но - все же. Потерянный топор, сгоревшие носки, утопленный компас. Бывало и покруче, но без меня.

Но случалось мне попадать в общество совершенно другого сорта, в котором и вторая сигнальная система казалась излишней, настолько хорошо в нем все понимали друг друга без слов. В любой момент каждый видел, что он может, а значит и должен, сделать, и делал, не надеясь, что это сделает другой. Каждый требовал максимума от себя и от других, но, как ни странно, этот принцип не затруднял, а облегчал жизнь, и давал чувство защищенности ни с чем не сравнимое.

<Ну при чем здесь это?!.> - предвижу я чье-то недоуменное восклицание. При том, что эти два типа туристских компаний в какой-то степени представляют собой миниатюрные модели двух из многих возможных типов <большого общества>. Небольшие коллективы, представляющие собой случайные или не случайные выборки индивидов, демонстрируют многими не осознаваемый факт, что фундаментальные принципы, которым подчинено поведение людей, играют огромную роль в их жизни, препятствуя или способствуя тем или иным формам ее организации, техническим и экономическим достижениям.

  * * *
Специфические особенности как индивидуального, так и коллективного поведения бесконечно разнообразны. В те еще времена, когда существовали магнитные постоянные билеты в метро, видел я у турникета подростка при занятии своеобразным бизнесом: по собачьи глядя в глаза пассажирам, он выдирал из их рук жетоны и открывал турникет, проводя через щель свою магнитную карточку. Потом он эти жетоны продаст дешевле их номинала или... обменяет в кассе на деньги?


Эксцессов не было. Как с таким связываться - а вдруг его кто-нибудь прикрывает? Здесь же, рядом, - дежурная, милиционер... Так что, вполне возможно, что мы здесь имеем дело не с индивидуальной, а с коллективной стратегией поведения, и пример этот показывает, до какого уровня в принципе могут пронизать общество криминальные отношения.

А вот жена моего друга юности. Она всегда озабочена тем, чтобы, не дай Бог, не сделать "лишнего" движения. В былые времена, придя домой с работы, она разражалась коротким рыданием по поводу того, что завтра снова туда идти, и... усаживалась смотреть телевизор. Когда приходило время поесть, она доставала из горы грязной посуды нужное количество тарелок и мыла их. Когда друг говорил "погладь мне, пожалуйста, рубашку", она доставала рубашку из груды не глаженного белья и гладила. И так все: только, если хорошо попросят, и только в последний момент, только с неудовольствием и только в насущно необходимом объеме - поддерживать существующий уровень, существующий порядок вещей, но не более того. В жизни моего друга, отнюдь не обойденного талантом, она быстро стала играть роль лежачего камня, об который он спотыкался двадцать раз на дню. И так спотыкаясь, остался мой друг на всю жизнь "простым инженером".

Кстати, этот тип поведения характерен для наших правительств: во что бы то ни стало удержаться на <достигнутом>, но не более того. А удержаться таким образом, как показывает женитьба моего друга, можно только на очень небольшой высоте. Нечто же приличное достается лишь ценой <сверхусилий>.

"Я, знаете ли, перестал заниматься своим участком", - сказал мне недавно знакомый. - "Дело в том, что я все считаю. Три года назад у меня на участке <выросло> семь моих месячных зарплат. Это было прилично. Два года назад выросло четыре зарплаты, а в прошлом году - всего лишь одна и семь десятых. Так зачем мне это нужно?"
Вот еще одна специфическая черта поведения, характерная для некоторых людей - рационализм.

Более или менее понятно, каким будет общество, состоящее из людей с одинаковым типом поведения, применяющих одинаковые стратегии выживания. Но общество - и это совершенно очевидно и естественно - таким не бывает, в нем всегда намешано всякого разного. И все же есть доминирующий тип поведения - чуть-чуть, совсем немного чего-то преобладающего, но этого достаточно, чтобы полностью определить его облик.

Конечно, говорить о единственном доминирующем типе поведения - значит сильно упрощать ситуацию. В действительности существует доминирующая система взаимосвязанных поведенческих стереотипов, сложным образом переплетенных между собой, взаимно согласованных и взаимно необходимых другу. Но эта система обязательно имеет некие общие упорядочивающие ее принципы, различным образом реализующиеся в различных ее частях. Характер этих принципов и порождаемых ими отношений находит порой удивительно яркое воплощение в чисто бытовых проявлениях.

- Знаете, - рассказывает Арнольд Семенович, - году этак в 85-87 был я в Москве. Представьте себе Калининский проспект в раскаленный июльский день: ни облачка на небе, ни клочка тени, асфальт расползается под ногами... И, конечно же, ни один автомат с газированной водой не работает. Вода на проспекте, тем не менее, есть. Ее продают с выносных столиков из бутылок по двадцать копеек стакан. По тем временам - наценка дикая, безбожная! Но самое главное не в этом, а в том, что воду не продают просто так - ее продают с "нагрузкой", а в "нагрузку" идет бутерброд с соленой красной рыбой за рубль восемьдесят. Можно ли было специально придумать что-нибудь более издевательское? А ведь никто ни над кем издеваться не собирался... Если бы я был инопланетянином, только что совершившим посадку, то, увидев эту картину, с высокой степенью уверенности смог бы сразу сказать, что в этой стране люди живут плохо и жить хорошо будут еще не скоро, потому что система взаимоотношений, в которую они включены, из всего множества возможных решений любой проблемы выбирает самое бесчеловечное...

И вот, смотрите, - Советского Союза, этой "проклятой империи", - давно нет, но разве что-нибудь поменялось в системе взаимоотношений? Разве посадка в троллейбус через переднюю дверь - факт не из той же коллекции, что и красная рыба на Калининском проспекте? Я не могу поверить, чтобы в этом был какой-то экономический смысл: ведь четверо из пяти пассажиров предъявляют какую-нибудь книжицу... Зато: увеличивается время оборота троллейбуса, а это значит, сокращается число перевезенных пассажиров и выручка, и вытесняется платежеспособная категория пассажиров, предпочитающая в этих условиях пользоваться более дорогим, но и более комфортабельным автомобильным транспортом. О моральном ущербе, причиняемом нищим ограбленным людям унизительной процедурой посадки, я уже не говорю. А ревизоры на линии - они зачем, если есть кондуктор? Кого они проверяют? Кондуктора? Это уже унижение для кондуктора...

  * * *
Встречаться с Гугелем я люблю. Не было еще ни одной, даже мимолетной, встречи без того, чтобы я не услышал от него что-нибудь интересное - нетривиальный факт, суждение или мысли вслух. Очень интересна и его стратегия выживания, если уж о них пошла речь. Для большинства режим "свободного выживания", в который безжалостно выталкивает своих граждан бездарное государство, связан с отрывом от общества, с ограничением кругозора, с замыканием на личные проблемы, сосредоточением лишь на собственном заработке и стремлением взять побольше, а отдать поменьше. Но существует редкая категория людей, стремящихся решать свои проблемы не на путях банального перераспределения, а в контексте преодоления общих трудностей. Их мало, их слишком мало, но только на это самоотверженное меньшинство и можно "делать ставку", только с ним и можно связывать надежды на будущее. С теми, кто ищет личного успеха на путях решения общих проблем, честно стремясь быть максимально полезным другим людям, обществу. Если не они - то больше никто...

Я помню его блестящие идеи по приватизации, тщательно обоснованные и вписанные в целостную концепцию рыночных преобразований, абсолютно прозрачный механизм, в соответствии с которым все средства, вырученные от приватизации, не распылялись, не проедались и не разворовывались, а зачислялись на именные приватизационные счета граждан и вовлекались во внутренний оборот. В предложенном им способе трансформации общенародной собственности в частную в принципе не было места ее необоснованному присвоению. Эти работы ложились на стол тогдашнего Премьера Кучмы, но Президент Кучма предпочел другой путь.

- Помните, - начал Арнольд Семенович во время одной из недавних встреч, - Вы убеждали меня в том, что взаимоотношения между людьми и характер их поведения определяет экономику, а не наоборот? Хотя я с Вами и категорически не согласен, - и на его лице появляется дурашливая гримаска, - но я прямо в уравнениях макроэкономики покажу Вам удивительное подтверждение тому...
Знаете, есть такая штука, называемая "мультипликатором Кейнса". Это очень простая вещь. Если вы каким-то (любым!) способом "вбрасываете" в экономику деньги, то она отвечает на это вбрасывание ростом ВВП (внутреннего валового продукта), в точности равным вброшенной сумме, деленной на единицу минус так называемая "предельная склонность к потреблению". У предельной склонности к потреблению очень простой смысл - это та часть полученных населением денег, которую оно направляет на потребление отечественных товаров. Таким образом, если предельная склонность к потреблению близка к единице, знаменатель будет мал, а это значит, что на малое вбрасывание экономика отвечает значительным ростом ВВП. На этом строится идеология "общества потребления": нужно как можно больше потреблять и почти (а еще лучше - совсем ничего) не оставлять на черный день. Точнее, оставлять можно, но не наличностью - деньгами, находящимися в обороте, в банке. Но!.. "Ответ", т.е. рост ВВП, измеряется в денежных единицах, т. е., он может соответствовать как действительному росту физических объемов производства, так и инфляционному росту цен. Если экономика работает с предельным напряжением, то может произойти только рост цен, потому что большому приросту производства взяться неоткуда. Но если экономика находится в состоянии депрессии, спада, "вбрасывание" денег может привести к ее оживлению без инфляции. А теперь давайте попробуем сообразить, что получиться в нашем случае: Допустим, получили наши граждане деньги. Как они ими распорядятся?

- Ответ очевиден: большую часть их они потратят, потому что нужд у них накопилось!.. А на остаток купят доллары.

- Вот именно - доллары... А то, что потратят, как Вы думаете, - на что они их потратят?

- Отчасти на продукты, отчасти на вещи...

- Я хотел бы обратить Ваше внимание - на импортные вещи. Потому что наши и дороже и хуже, не говоря уже о том, что их просто нет. И приобретение долларов, и приобретение импорта - это утечка денег из экономики. Отсюда вывод - то, что мы выше назвали предельной склонностью к потреблению, не может быть величиной, близкой к единице, это будет скорее малая величина, поэтому "вбрасывание" приведет, скорее всего, не к экономическому росту, а к инфляции. Именно в этом, если хотите знать, сложность и паршивость нашей ситуации. Конечно... не только в этом, но и в этом тоже. Рузвельту было гораздо проще: когда он учреждал общественные работы и финансировал их за счет дефицита государственного бюджета, покрываемого эмиссией, он был уверен, что, получив деньги, американцы все, что им надо, купят друг у друга, а не у греков или итальянцев, а их остаток отнесут в банк, потому что они доверяют друг другу и государству. Ему было безразлично, как "вбросить" деньги. У нас же это надо делать какими-то хитрыми способами, по целевым каналам, чтобы быть уверенным, что они не лягут под подушку и не уйдут в Турцию или в теневую экономику. Вот такие у нас проблемы...Поведение людей и их взаимоотношения друг с другом и с государством действительно определяют, по крайней мере некоторые, существеннейшие черты экономической жизни...

1998

Тэги: деньги, капитал, банк, экономика, мультипликатор, Кейнс, Рузвельт, дефицит бюджета, государство, эмиссия 

Гаранты и гарантии

Сочинение на школьную тему

Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день идет за них на бой…
 
В свое время эти строки написал Иоганн Вольфган Гёте в поэме “Фауст”. Их учили в школе, они же задавали и тему школьного сочинения. Я его тогда с грехом пополам написал. Какую-то собачью чушь о боях за освобождение рабочего класса. О переносном смысле этих “боев” и т.д. Не помню, знал ли я уже тогда некогда знаменитые стихи Бориса Корнилова:

Но мы еще пройдем до Ганга,
Но мы еще умрем в боях,
Чтоб от Японии до Англии
Сияла Родина моя…

Если знал, то они, безусловно, должны были присутствовать в этом сочинении. Они завораживают меня и по сей день своей ритмикой, заряжающей душу киплинговской энергией, и напоминают о том, что “слово – полководец человечьей силы”. Думаю, для 16 лет это все же простительно. Но и в 16 лет я хорошо понимал, что все мое сочинение – хитро закрученная чернуха (до Оруэлла было еще ох как далеко!), и что Иоганн Вольфганович имел в виду все-таки что-то совсем другое и унес с собой в могилу тайну боев, которые должен ежедневно выигрывать человек, “достойный жизни и свободы”. Но что же именно он имел в виду, какую философскую загадку унес на ту сторону реки забвения? Этот вопрос оставался без ответа много лет, время от времени всплывая в памяти и беспокоя ум мучением непонимания.

Для понимания понадобилось, чтобы в жизни моей однажды случилось так, что два месяца я провел на больничной койке. Был тяжелый перелом, была операция, были процедуры, и тем не менее из удушливой тесноты больничной палаты я вышел на улицу с палкой в руке. Мороз и пронизывающий ветер, ледяная крупа и лед под ногами. Палка в руке и почти не гнущаяся нога приводят в отчаяние. Я никогда не предполагал, что это так трудно — просто идти по тротуару! А сесть в трамвай с кирпичной ногой — как?? Конечно, в палате жизнь затхлая, — одни разговоры чего стоят, — но там безопасно, устойчиво, и не имеет значения, сгибается ли нога... И, знаете, мне захотелось туда вернуться. Вот тогда-то я и понял, что имел в виду Гете в своих стихах. Он не имел в виду ничего особенного — просто жизнь в конкурентных условиях.

Святослав Федоров как-то рассказал по телевидению, что слепые, которым он предлагал вернуть зрение ("всей работы на пятнадцать минут!") часто отказываются от операции. Они адаптированы к слепоте и маленькой пенсии, у них есть льготы и привилегии, а если что-то не так, то уже по своему социальному положению они чувствуют себя вправе искать виноватых и нещадно клеймить их жгучими словами. И требовать, требовать, требовать...

Из этого мирка пусть нищенской, но гарантированной обеспеченности, безусловной собственной правоты и безответственности очень трудно возвращаться в зону риска и неустойчивости, настолько трудно, что многие скорее соглашаются остаться калеками, чем каждый день отвечать на вызов судьбы. Вспомните Чехова: "Ваше превосходительство, хотели бы Вы снова быть молодым?" "Нет, ибо тогда я не имел бы сего высокого чина". Антуан де Сент-Экзюпери сказал об этом в высшей степени афористично: "Дашь человеку хлеб, а он перестает творить". И из всех гарантий самые плохие – уравнительные.

В 50-е годы советские подростки занимали одно из первых мест в мире по интеллектуальному уровню. За тридцать-сорок лет их место сместилось куда-то в четвертый-пятый десяток. Почему? Разумеется, здесь действовало несколько факторов, но мы рассмотрим лишь один, зато важнейший — выданную государством гарантию среднего образования.

Принципиальная возможность получить образование любого уровня и занять любое место в иерархии образованных людей существовала всегда и везде. Сын архангельского помора стал русским академиком, хотя и не мог "получить аттестат зрелости", а английский парень, мывший пробирки у профессора Дэви, стал Майклом Фарадеем. Но реализация своих потенций потребовала и от того и от другого участия в конкурентной борьбе, ежедневного подтверждения своего права на занимаемое место. Каковы механизмы оценки и отбора претендентов на эти места?

Если уж речь зашла об образовании, то замер знаний до некоторых пор осуществлялся учителем путем сравнения предъявленных учеником знаний с эталонными образцами, существовавшими в мозгу учителя. Когда число претендентов "на пятерку" начинало превышать "число пятерочных мест", учитель менял набор эталонов, повышая планку. Это происходящее время от времени повышение планки представляло собой "неуклонный прогресс".

Но вот включается гарантия образования. Как ее технически реализовать? Ведь знание — не пятак, из кармана в карман его не переложишь. Это не то, что человеку можно дать, а то, что лишь сам он может взять,.. если сумеет. Естественная роль учителя подобна роли катализатора в химической реакции: он ее стимулирует, не участвуя в ней. Если же мы хотим гарантировать образование, то фактически должны запретить учителю ставить двойки. Тогда процедура замера знаний радикально меняется. Оставаясь объективными, оценки теряют абсолютный, внешний характер. Процедура оценивания становится "внутренней": учитель определяет самых "плохих" и самых "хороших". Самым "плохим" он ставит "тройки", а самым "хорошим" — "пятерки". Формирующее влияние внешней среды резко падает. Меняются мотивы и цели обучения, меняется представление о результате, которого следует достичь... Теперь нет высоких внешних образцов, достигая которых, честолюбие все равно не чувствует себя удовлетворенным, потому что подозревает о существовании образцов еще более высоких. Теперь оно удовлетворяется, превзойдя соседа по парте, — задача, в подавляющем большинстве случаев не представляющая почти никакого труда. Мерки, с которыми человек подходит к себе, невероятно уменьшаются, но благодаря этому сам себе он кажется больше и значительнее. Вместо прогресса личности мы имеем ее деградацию при одновременном росте уровня притязаний, стимулируемом завышенными оценками. Вместо совместного "восхождения на вершину" (впереди — наиболее яркие индивидуумы, за которыми подтягиваются остальные) мы имеем коллективное оползание серой массы к подножию "горы".

Образование — всего лишь понятный пример, проясняющий суть дела. В действительности нам ставят оценки не только учителя. Нам ставят оценки, назначая зарплату, повышая и понижая в должности, награждая премиями, присваивая ученые степени и звания, т.е. всякий раз, когда идет речь о "воздаянии по заслугам".

В жизни есть множество сфер, связанных с естественным неравенством людей в их потенциальных возможностях, которые не реализуются сами по себе, но требуют для своей реализации неустанного труда по их тренировке и развитию. Это неравенство имеет объективный характер, и попытки сгладить его путем выдачи формальных гарантий порождают в новых поколениях распространение самодовольного иждивенчества, разъедающего и развращающего общество и ведущего к ликвидации его творческого потенциала.

Может показаться, что приведенные рассуждения не годятся для вещных благ, которые, в отличие от знаний, человеку можно "дать". Но это не более, чем иллюзия, потому что и вещи делают люди, а не инопланетяне. И здесь невозможно гарантировать "всем все", ибо тогда не остается места для гаранта, делающего своими независимыми ресурсами гарантию действенной. Взаимоотношения между гарантом и теми, кому гарантия выдается, требуют исключительно четкого разграничения и осознания ролей, а любые попытки возложить роль гаранта на "общество в целом" есть лукавство, размывающее лицо гаранта и приводящее общество к катастрофе тем быстрее и вернее, чем больше объем гарантий и чем шире круг лиц, которым они предоставляются.

В обществе, что-то гарантирующем части своих членов, обязательно должны быть люди, действующие вне гарантий, в зоне свободы, риска и ответственности, и это их творчеством создаются ресурсы, составляющие материальную базу гарантий.

Столь привлекательный на первый взгляд и часто декларируемый принцип равенства немедленно вступает в противоречие с естественным неравенством, проистекающим уже из различий в качестве генетического материала, наследуемого от родителей. Даже в первобытном собирательском раю эти различия порождали неравенство в доступе к "равнодоступным благам": высокорослому здоровяку "райские плоды" доставались легче, чем хромому карлику. От рождения люди равны в потребностях, но не в возможностях их удовлетворения, и это неравенство автоматически порождает имущественное расслоение даже в самых примитивных обществах.

Понятно, что равенство в доступе к благам не может быть реализовано естественным путем. Поэтому абсолютно все рафинировано социалистические модели предполагают насилие одних людей над другими. Разница между ними лишь в более или менее искусном сокрытии этого обстоятельства: от откровенно рабовладельческой утопии — "идеального государства" Платона — до более поздних моделей планово-распределительной экономики, названных Хайеком дорогой к рабству. Социалистические модели всегда содержат внутреннее логическое противоречие.

И все же надо признать — на стороне социализма великий нравственный идеал, отказ от которого равносилен духовному самоубийству человечества — факт, который был вынужден признать даже такой убежденный антикоммунист, как Збигнев Бжезинский.

Хотя задача сделать одинаково благоденствующими всех внутренне противоречива, это не значит, что она вообще никак не решается. Опыт создания технических устройств показывает, что люди вообще склонны ставить перед собой цели, внутренне противоречивые, в идеале недостижимые, и, возможно, именно поэтому в природе не реализовавшиеся. И только человек оказывается в состоянии их реализовать, находя удовлетворительный компромисс противоречий. Внутренняя противоречивость является общим свойством человеческих целей, пути творчества то здесь, то там ограничиваются ими, и эти ограничения действуют независимо от того, осознаем мы их природу или нет.

"Общественное благо" есть человеческая внутренне противоречивая цель, и если мы склонны требовать от общественного и экономического устройства, чтобы оно генерировало некоторую совокупность благ, то мы должны проявлять в этих требованиях разумную умеренность. Лишь при этом условии возможно "создать" это устройство таким, чтобы оно было способно выполнять возложенную на него задачу.

Тэги: гарантия, гарант, блага, ресурсы, противоречия, цели, социализм 

"Чайники" летят в Космос

У каждого из нас, вероятно, есть какие-то поразившие воображение цифры или картинки, запомнившиеся на всю жизнь и ставшие яркими опорными точками миропонимания. Профессор Александр Львович Брудно в одной из своих очень давних книжек – «Введение в программирование», – изданной в 60-е годы прошлого века, в качестве иллюстрации эффективности науки привел такой факт: человечество на ее развитие затратило всего лишь 0,4% от того, что оно от этого развития получило. А получило и получает – все. С точностью до малой погрешности. 

Конечно, с тех пор эта величина могла измениться, но вряд ли так уж сильно. Потому что она, скорее всего, носит некий системный характер и показывает, какую долю от своих приобретений люди вообще согласны добровольно отдавать на развитие науки. На удовлетворение, так сказать, своего любопытства. Если принять типичный размер месячной зарплаты украинца в 1000 гривен, то 0,4% - это 4 гривны, – т.е. примерно размеры подаяния, раздаваемого за тот же месяц нищим. Таково место науки в нашем обществе. Возможно, в других обществах оно иное.

Не лишен интереса и вопрос о механизмах, посредством которых эти нищенские, в общем-то, деньги попадали в науку (давайте присовокупим к ней изобретательство, и будем называть эту объединенную сферу инновационной деятельностью, что полностью соответствует сегодняшней терминологии) и в ней использовались. Автор ни в коей мере не может считаться специалистом в этой области, он опирается здесь в основном на случайные представления, полученные из литературы и истории, и потому воспримет любую обоснованную критику. А представления эти такие.

Всегда, во все времена источников финансирования инновационной деятельности было два: казна и частный капитал. Причем, «частный капитал» - это, возможно, иногда сильно громко сказано, потому что много ли надо затратить на изобретение, скажем, отвеса. И даже такое эпохальное изобретение, как колесо, вряд ли потребовало больших материальных ресурсов. Иное дело – по сей день поражающие воображение древние обсерватории для астрономических наблюдений. Их сооружение – дело казны.

Грубо говоря, инновационная деятельность, требующая больших затрат, финансируется государством, а «по мелочам» - это инициатива частных лиц. И слово «инициатива» здесь очень важно, потому что у государства никакой инициативы нет – это тоже инициатива частных лиц, мучительно преодолевшая колючие заграждения из бюрократических рогаток и равнодушия чиновничьего аппарата.

И мотивы для этой деятельности тоже разные. Если частными лицами движут личные мотивы, будь то любопытство или выгода, то казенными расходами движет «забота об общественной пользе». Они безличны и бездушны.

Для понимания взаимодействия между этими двумя типами расходов полезно вспомнить некоторые факты из истории вычислительной техники. Не так давно это сделал уже покойный академик РАН Никита Моисеев в своей книге «Свободные размышления».

Первые ЭВМ – это были огромные ламповые монстры, чрезвычайно капризные и ненадежные в работе, требовавшие больших (огромных) помещений, большого штата для обслуживания, огромных затрат на электроэнергию и т.д. В связи с этим их применяли только для решения единичных, уникальных задач, возникавших, в основном, в военных сферах. Эти ЭВМ появились одновременно и в секретных лабораториях США, и в советских «шарашках». Так назывались сверхсекретные НИИ, в которых работали зэки. Из «шарашек» вышли (в буквальном смысле – из-за проволоки на свободу) Сергей Королев, Андрей Туполев и многие другие прославленные советские ученые и конструкторы.

Но вот в 50-х годах на смену лампам пришел транзистор. Размеры ЭВМ уменьшились в тысячи раз, надежность их возросла неимоверно, стоимость эксплуатации - тоже. Слово «машина» стало малоподходящим, его сменило слово «компьютер». Компьютер стал доступен бизнесу, он пришел в офис, на склад, в магазин. Появился компьютерный рынок и компьютерный бизнес. Появился софтверный бизнес. И все это подвижно, быстро откликается на великое разнообразие потребностей рынка. Вот тут-то экономика США и совершила рывок. А СССР остался позади, как говорили в известном тогда анекдоте, «навсегда». Одного этого было достаточно, чтобы советская планово-распределительная экономика оказалась обреченной.

И это – не единственный способ, которым частная инициатива, частные деньги могут подхлестнуть инновационную деятельность и поучаствовать в ней. Хорошим примером тому служит ряд эпизодов из истории авиации. В начале ХХ века правительства, частные лица, компании, газеты и т.д. учредили более сотни призов в области авиастроения и авиационных перелетов. Например, владелец сети гостиниц Рэймонд Ортейг учредил приз в 25 тыс. долларов за первый беспосадочный перелет из Нью-Йорка в Париж. Его завоевал в 1927 году американский пилот Чарльз Линдберг на специально построенном для этой цели самолете. В погоне за удачей тогда было совершено 9 перелетов через Атлантику, и четверо пилотов погибли. Призы подхлестывали конкуренцию, и она превратила авиацию из дорогой игрушки в индустрию с годовым оборотом в $250 млрд.

Сейчас эта история повторилась и повторяется. В мае 1996 года группа американских бизнесменов во главе с Питером Диамандисом учредила фонд Х Prize, провозгласив главной его целью создание космического туризма и вообще коммерческое использование космоса. То, что этот рынок не пуст, продемонстрировали россияне, продавая богатым туристам места в космических кораблях по $20 млн.

Фонд Х Prize был учрежден в городе Роквилл штата Нью-Джерси. Но бизнесмены расположенного в штате Миссури Сент-Луиса, в свое время отправившие в полет Чарльза Линдберга (его самолет назывался «Дух Сент-Луиса»), предложили Диамандису перенести штаб-квартиру в их город. Что и было сделано. В Сент-Луисе, кстати сказать, изготавливались первые в американской космонавтике спускаемые аппараты, и его патриотам не хотелось расставаться с космической славой города. Сбор средств потребовал от них немалой изобретательности. В качестве агитаторов своей затеи им удалось привлечь очень известных людей – космонавтов, писателей, ученых, внука Чарльза Линдберга – и сбор средств пошел. Около 100 человек сделали взносы по $25 тыс., а семья иранских бизнесменов Ансари пожертвовала $1 млн. В ее честь фонд и стал называться Ansari Х Prize. 18 мая 1996 года при большом стечении публики и прессы в Научном центре Сент-Луиса Питер Диамандис объявил о старте очень необычного соревнования для частных космических фирм, не пользующихся никакой поддержкой государства. Приз в $10 млн. обещано было выплатить тому, чей космический корабль в срок до 1 января 2005 года два раза в течение двух недель поднимется на высоту 100 км с тремя пассажирами на борту (или с эквивалентным по массе грузом) и совершит мягкую посадку.

Для участия в этом соревновании зарегистрировались 24 команды. Большинство из них – американские, но были и команды из Канады, Израиля, Аргентины, России и Великобритании. В этом конкурсе победила американская компания Mojave Aerospace Ventures, созданная, в свою очередь, двумя американскими же компаниями - Scaled Composites и Vulcan, из которых первая отвечала за технологическую часть, а вторая – за финансовую. Scaled Composites принадлежит всемирно прославленному авиаконструктору Бёрту Рутану, завоевавшему за свою жизнь более двух десятков наград на престижных авиаконкурсах, в том числе и за самолет Voyager, облетевший в 1986 году вокруг земного шара без посадки и дозаправки. Имя владельца фирмы Vulcan долго держалось в тайне и было обнародовано только после того, как суборбитальный самолет Рутана (он получил имя SpaceShipOne (фото1)) выполнил свой первый сверхзвуковой полет. 

Им оказался Пол Аллен, вместе с Биллом Гейтсом учреждавший Microsoft. В настоящее время он финансирует множество различных проектов в области информатики, медицины, создания искусственного разума и так далее. Его состояние журнал Forbes оценивает в $21 млрд. На этот проект он дал $20 млн. 10 из них вернулись. Первый зачетный полет состоялся 29 сентября 2004 года, а второй – 4 октября, в годовщину запуска первого искусственного спутника Земли.

Интересно, что этот проект полностью оригинален. Оригинален даже двигатель, даже топливо для двигателя – сополимер полибутадиена с закисью азота, - экологически более чистое и более безопасное по сравнению с другими видами ракетных топлив. Хотя в принципе частное космическое творчество может использовать и готовые комплектующие. 

На фото 2 двое таких «любителей» – Джонатан Гофф и Дэвид Мастен – бродят по магазину гватемальского иммигранта Газмана, надпись над которым гласит «Барахло космической эры и современные предметы коллекционирования». Двигатель от командного модуля корабля Apollo стоит здесь $1,5 млн. Совсем недорого. Мастен, сделавший состояние в компьютерном бизнесе, полагает, что построенный им одноступенчатый «пепелац», который начнет коммерческие полеты в будущем году, позволит ему за умеренную цену поднимать на несколько минут в космос мелкие вещицы своих амбициозных соотечественников, если они пожелают, например, иметь на лобовом стекле автомобиля талисман, – какого-нибудь Винни-Пуха, – побывавший в космосе. Или что-нибудь в этом роде. Он всерьез рассчитывает на коммерческий успех. Как и владелец магазина. Его дела шли так себе, но сильно оживились после того, как президент Буш изложил для широкой публики свою космическую инициативу. Теперь он продает «космического металлолома» на $700 тыс. в год. 

А вот (Фото3) американский же миллионер Элон Маск на фоне своей ракеты Falcon. В его планах – обрушить рынок запусков. Ну, а зачем нужен запуск – это дело заказчика. Собственных космических целей Маск не имеет. Его компания называется SpaceX. Первый же пуск его ракеты Falcon 1 за $6,7 млн. был куплен ВВС США для вывода на орбиту спутника FalconSat-2, построенного студентами академии ВВС. Причем заказчик знал, что пуск фактически испытательный. Настолько привлекательной оказалась цена. Пуск же оказался неудачным (пожар на 25 секунде полета), но заказчик в убытке не остался – в цену пуска вошла страховка. Длина ракеты – 21,3 м, стартовая масса более 27 тонн, а полезная нагрузка при ее выводе на низкую орбиту – 570 кг. Второй пуск состоялся 20 марта этого года с аттола Кваджалейн. Самим Маском он назван на 95% удачным – в конце полета возникли вращение и курсовые колебания ракеты, послужившие причиной прекращения разгона. Однако сомнений в том, что все неполадки носят временный характер, не высказывает никто.
 
Более того, свои пуски, осуществляемые с атолла Кваджалейн и с калифорнийской авиабазы Ванденберг SpaceX продала на много месяцев вперед. А в перспективе у нее – ракета Falcon 9. Это тяжелая система полностью многоразового использования (т.е. – все многоразовое, и первая ступень тоже), которая будет доставлять на низкую орбиту до 25 тонн груза. Заявленная полная цена пуска Falcon 9 в самом тяжёлом варианте составляет всего лишь $78 миллионов (со страховкой и всеми услугами). Она столь низка, что является уничтожительной для признанных мировых лидеров пусковых услуг – российской ракеты «Протон» и европейской Ariane. Компания также объявила, что вскоре обнародует проект самого большого в мире ракетного двигателя, с которым она собирается довести номинальную грузоподъемность своих ракет до 100 тонн.
 
Трудно обойти вниманием и проект владельца сети гостиниц и казино из Лас-Вегаса Роберта Бигелоу. Он объявил свой собственный конкурс America's Space Prize. Бигелоу развивает проект создания космических гостиниц и уже испытывает отдельные элементы и прототипы будущего орбитального отеля. Работа ведется в сотрудничестве с NASA. С этой целью Бигелоу создал компанию Bigelow Aerospace. В качестве базового для проекта его компания использует невостребованный надувной модуль, проектировавшийся для МКС. Бигелоу нужен космический корабль для доставки постояльцев к гостинице и для ее обслуживания. С этой целью и организован конкурс America's Space Prize, победитель которого получит 50 миллионов долларов, а кроме того, ему предложат подряд на строительство космических кораблей и на доставку туристов и грузов к орбитальной гостинице.

О своих космических амбициях заявил и удачливый британский мультимиллиардер Ричард Брэнсон, известный своими эксцентрическими проектами. Он учредил компанию под названием Virgin Galactic, которая в перспективе должна стать частным космическим туроператором. Брэнсон обещает продавать билеты в космос по $200 тыс., что в 100 раз меньше их сегодняшней цены. Сейчас (сегодня 12 апреля 2007 года – годовщина полета Юрия Гагарина) в космосе в качестве туриста находится заместитель Билла Гейтса Чарльз Симмонс. Он заплатил за свой полет $20 млн.

Что такое эти полеты частных компаний? «SpaceShipOne - это не средство освоение космоса, а всего лишь аттракцион для любителей острых ощущений, которым надоели американские горки и другие известные способы пощекотать нервы». Так написал кто-то из журналистов. Но он напоминает мне героев одного старого анекдота о том, как эквилибрист пришел наниматься в цирк на работу. «Что вы умеете делать?» «Я умею поставить стол на одну ножку, на него стул на одну ножку, а сверху стану сам на голову». «Ах, это все умеют… А еще?» «Я могу поставить стол на одну ножку, сверху стул на одну ножку, сверху стану сам на голову и сыграю ногами на скрипочке». «О! Это кое-что!» Заместителю: «Поди, послушай». Тот возвращается. «Ну, как?» «Да как тебе сказать… не Ойстрах!»

Из приведенного далеко не полного обзора видно, что за последнее десятилетие частный бизнес уверенно взломал государственную монополию в космическом секторе экономики. Ситуация здесь весьма и весьма напоминает ситуацию в области вычислительной техники, имевшую место к началу 60-х годов прошлого века и описанную несколько выше. В космос пришел рынок, и теперь можно высказать предположение, что американская экономика находится на пороге нового бума – космического. И этот бум обязательно случится, если только в мире не будет никаких глобальных катаклизмов, которые подорвут ее могущество.

Тэги: космос, рынок, полет, инновации, частная инициатива 

Фото - с сайта membrana.ru